 Хайретдинов Дамир Зинюрович. Родился в Москве в 1972 г. Окончил Российский Государственный Гуманитарный Университет в 1995 г. В течение года (1996/97) проходил стажировку по арабскому языку в Университете Умм аль-Кура (Св. Мекка). Защитился на степень кандидата исторических наук в Институте этнологии и антропологии им. Н.Н.Миклухо-Маклая РАН в 2002 г.
В течение многих лет работал в посольстве одной из арабских стран. Автор монографии «Мусульманская община Москвы в XIV-начале ХХ вв.» (2002 г.); перевел с английского яз. книгу Х. Рахмана «Хронология исламской истории: 570-1000 гг. от Р.Х.» (2000 г.), книгу Р. Фрэйджера «Мудрость Ислама» (2005 г.). Автор многочисленных статей по Исламу и этнографии в научных и популярных изданиях. В настоящее время – заместитель председателя Духовного управления мусульман Нижегородской области по связям с общественностью.
- Вы ученый, интеллигент. К сожалению, скажем прямо, людей такого уровня пока не много в самых разных духовных управлениях мусульман. Как Вы считаете, должны ли муфтияты идти на большее сближение с интеллигенцией?
Кстати, например, в США руководство мусульманских организаций представлено во многом не духовными деятелями, улемами, а как раз учеными самого разного профиля, как правило, это гуманитарная интеллигенция, но обладающая глубокой исламской сознательностью и познаниями в религии. Нужно ли, на Ваш взгляд, нам заимствовать этот опыт?
Безусловно, ученые люди самых разных отраслей человеческого знания должны играть первую и ключевую роль в деятельности всех мусульманских организаций без исключения в любой стране мира. Само Священное Писание Ислама, начало его ниспослания, многочисленные аяты, равно как и высказывания Пророка (мир ему) свидетельствуют о том, что знанию, учению в нашей религии придается исключительная, ведущая роль. Еще раз подчеркну: речь идет о знании во всех направлениях человеческой мысли, будь то гуманитарные дисциплины или естествознание, философия или богословие.
К сожалению, в течение многих веков исламская цивилизация развивалась в отрыве от «светской» науки (на самом деле до XII в. в Исламе вообще не существовало разделения на светские и религиозные науки, ибо в любой «светской» дисциплине ученые находили и выявляли прежде всего Божественное начало). Для нашей страны это было характерно вдвойне, в связи с изолированностью (условного, конечно, но касавшегося большинства народа) нашей уммы не только от мирового Ислама, но и от сограждан-немусульман.
Нынешняя, достаточно плачевная ситуация в кадровом составе Духовных управлений мусульман связана и с дореволюционным, и с советским прошлым… Более того, еще не так давно понятие «верующий ученый» вообще не могло уложиться у нас в голове, и такая тенденция господствовала повсеместно.
Ситуация меняется у нас на глазах, и начало этому процессу положено в Европе и Америке (и автономно, но менее заметно – в России). Чем дальше мы будем развивать сотрудничество или хотя бы обмениваться информацией с этими регионами, тем сильнее нас коснутся преобразования в «американско-европейском» стиле, иншаАллах.
- Но почему сближения ученых и духовных деятелей в России пока не происходит? Не демонстрируете ли Вы своим примером, работая в официальной мусульманской структуре, жизненную важность этого процесса?
Частично я уже ответил на этот вопрос. Продолжу свои размышления. Многие современные духовные деятели России (не только в Исламе) принадлежат к иному социальному слою, чем научные работники, у них иной кругозор и мировоззрение, и порой несовпадающие интересы.
Так, в недавнем интервью один из ведущих муфтиев, начав разговор о нехватке грамотных кадров, заявил о том, что Духовным управлениям нечем оплачивать воду и свет. То есть прямо-таки нищета и в кадрах, и в бюджете.
На самом деле «разруха начинается с головы»: если аудиторы внимательно посмотрят на марки автомобилей и стоимость загородных коттеджей иных религиозных деятелей, эта теория «нищеты» будет повержена в пух и прах. Таким образом, речь идет об элементарной честности и нравственности. Чем выше мораль в руководстве той или иной религиозной организации, тем сильнее тяга к ним со стороны различных кругов общества, не исключая и ученых. И дальше: чем выше понимание важности сотрудничества с научным миром, чем больше делается в этом направлении, тем сильнее происходит процесс сплачивания духовных и ученых деятелей.
Слава Аллаху, я не понаслышке знаю о том, что в Нижегородском духовном управлении нет бюджетной нищеты, с одной стороны, но нет и воровства исламских денег – денег, принадлежащих умме, а не лично тому или иному муфтию или имаму. Что же касается научной деятельности, то любой гость Нижегородской соборной мечети поразится огромной, не имеющей аналогов в российском Исламе библиотеке, и списку проведенных под эгидой этого Духовного управления научных конференций и форумов с участием, в первую очередь, «светских» ученых (начиная, если не ошибаюсь, с 1991 г., т.е. с самого начала самостоятельной работы ДУМ НО).
Объездив полстраны и побывав во многих Духовных управлениях мусульман, я убедился, что на сегодняшний день именно в Нижнем Новгороде есть и понимание, и потенциал для той плодотворной деятельности по сотрудничеству между учеными и духовными лидерами, о котором Вы говорите. Дай Аллах, чтобы этот пример оказался «заразительным» и для всех остальных.
- Как Вы лично пришли к Исламу, к осознанию работы в области просвещения мусульман, укрепления и возрождения ценностей нашей религии?
Мой приход к Исламу не уникален на фоне многих и многих обращений самых разных людей к этой религии. С детства мои дедушка и бабушка внушили мне важность веры в Аллаха, обучили меня некоторым сурам Корана.
Помню, как в возрасте около 10 лет мы с дедом ходили на ифтар (разговение) во время Рамазана в нашем родовом селе Суыксу (Ключищи) Нижегородской области; мечети тогда не было, и люди подпольно собирались в частном доме. Меня приучали к соблюдению тайны, чтобы я не смел рассказывать о происходящем в своей московской школе или где-нибудь еще.
Сегодня этот рассказ несколько отдает сектантством, но таковы были реалии того времени (кстати, на мой взгляд, здесь и заложена первооснова обособления старшего поколения «этнических мусульман» от окружающего мира). Арабскую графику я изучил самостоятельно, по словарю и энциклопедиям, сразу после окончания школы.
Что же касается моего «осознания работы в области просвещения мусульман», то к этому выводу я пришел давно. 10 лет тому назад, когда в составе большой (100 человек) группы российско-мусульманской молодежи я поехал в Саудовскую Аравию, по воле Аллаха, то со своим тезкой Дамиром Мухетдиновым из Нижнего Новгорода мы пытались организовать для наших студентов различные лекции. Я даже составил специальную анкету для социологического опроса российских студентов, отксерив ее на свои студенческие деньги; правда, после этого наши саудовские воспитатели по наущению некоторых студентов повесили на нас ярлык «агентов КГБ».
Но это не убавило во мне желания просвещать людей, просто я избрал иные формы: так, сидя в библиотеке университета, я переводил с английского понравившуюся мне книгу. Об этом я косвенно упомянул в предисловии к «Хронологии исламской истории» (переиздана в издательстве «Умма» под названием «Краткая история Ислама»).
- Вопрос как историку: есть ли в истории какие-то аналогии сегодняшнему этапу развития российского мусульманского сообщества или он уникален? В чем его специфика, особенности, перспективы, на Ваш взгляд?
Некоторая аналогия с сегодняшним этапом развития российской уммы просматривается в периоде рубежа XIX-ХХ вв. Тогда, как и сегодня, российская тоталитарность переживала кризис, чем не замедлили воспользоваться мусульмане. Они в одночасье многократно увеличили количество мечетей и медресе, наладили издание литературы и периодики, у них происходило полное переосмысление целей и методов развития уммы.
Не случайно, когда мы обращаемся к тому этапу, то видим, что огромное количество идей того времени все еще актуальны по сей день, все еще ждут своего исследователя, и способны благотворно повлиять на наше общество. К сожалению, эта эпоха была прервана новым периодом тирании.
Сегодня многие исследователи (впрочем, не столько исследователи, сколько публицисты и политики вкупе с политиканами) склонны впадать в крайности при оценке того периода. Многие из такого рода деятелей, особенно в Татарстане, говорят: нам нужен джидидизм, мы строим евроислам на основе идей джадидов и т.д. На самом деле нам нужен не джадидизм как таковой, а осмысление причин возникновения этого явления и перенос на нашу почву тех концепций джадидизма (как и кадимизма), которые способны принести положительный результат в деле развития уммы; при этом важно абстрагироваться от крайностей и джадидизма, и кадимизма.
Специфика же современности заключается в глобальности происходящего в мире и в установлении широких связей российских мусульман с зарубежными. Таким образом, мы не можем чувствовать себя в изоляции от мира Ислама, когда речь идет о проблемах Ближнего Востока, Балканского полуострова или Кашмира, как это было на протяжении веков. Однако важно дать многочисленным вызовам адекватный ответ.
На наш взгляд, он должен заключаться в повышении грамотности мусульман и в овладении ими информационными технологиями (противостоять манипуляциям сознания, информационной войне против Ислама, доводить до людей исламские императивы, вскрывать и объяснять суть происходящего, на этом уровне апеллировать к глобальным интересам Российского государства и влиять тем самым на политику верхов).
- Вы известны как сторонник упора на национальные традиции в исламской работе. Как, на Ваш взгляд, нужно сочетать общеисламские устремления и традиции отдельных мусульманских народов?
Мне кажется, Вы несколько преувеличиваете. С другой стороны, возможно, что я, как этнолог, не могу равнодушно смотреть на процесс унификации культур, даже если это происходит под лозунгом «восстановления чистого Ислама». Всевышний Аллах сказал: «Мы создали вас различными племенами и народами, чтобы Вы познавали друг друга». С этой точки зрения, ассимиляция, хотя и кажется естественным процессом, противоречит, на мой взгляд, замыслу Всевышнего.
Что такое «советская общность», которую пытались построить коммунисты? – безликая масса, лишенная национальных черт. Некоторые деятели в Исламе проявляют прямо-таки неуемный энтузиазм в попытках уничтожения национальных черт разных народов, уподобляясь тем самым коммунистам. Это не может найти положительного отклика ни в одном народе, хотя бы и увлекало определенную часть нигилистически настроенной молодежи.
Приведу пример: один имам в Татарстане в одной из своих брошюр, критикуя национальные особенности мусульман татарской нации, говорит, что, мол, употребление слов «зинхар очен» (тат. «пожалуйста» в ответ на «спасибо»; букв. перевод «ради прощения, ради помилования») запрещено, потому что слово «зинхар» (персидского происхождения) может (!) означать древнеперсидское божество (в этом случае букв. перевод будет «ради Зинхара», т.е. «ради идола»). Как же следует говорить «пожалуйста»? – «Аллах ризалыгы очен» - «ради довольства Аллаха», т.е. в ответ на «спасибо» следует переадресовать эту благодарность Аллаху – «пусть Он будет доволен сделанным мною».
С одной стороны, с точки зрения формализма его рассуждения правильны. С другой, он показывает свою полную безграмотность в филологии, вызывая негативные эмоции со стороны специалистов. Вот именно это направление «разрушение всего и вся» без понимания истоков явлений и обычаев мы и отрицаем.
Общеисламские устремления не только не противоречат большинству традиций мусульманских народов, но, напротив, обретают в них живое наполнение и содержание: Ислам – не только голая теория, но и многовековая практика. Безусловно, соответствие той или иной традиции нормам Шариата должно отслеживаться и, при необходимости, корректироваться. Но делать это должны грамотные люди, причем не просто «буквалисты-начетники» (не важно, какого направления: они есть везде), но разносторонне просвещенные люди.
- Почему иногда возникают проблемы с адаптацией новообратившихся мусульман в российскую умму? Почему так до сих пор не выработано адекватных механизмов интеграции новых последователей Ислама? Не заключается ли корень этой проблемы в определенной замкнутости «этнических мусульман»?
За столь короткое с точки зрения истории время, которое прошло с момента трансформации религиозного сообщества мусульман России (порядка 15 лет), даже уже достигнутые механизмы интеграции новообратившихся мусульман – большой прогресс, хотя они и не являются совершенными. Со времени распада Золотой Орды и включения постордынских государств в состав России (как правило, насильственного) Ислам выполнял этноконсолидирующую и защитную функцию для мусульман. Если бы не Ислам, татар, скажем, за пределами Татарстана просто не существовало бы в современной России: они давно бы ассимилировались – об этом я пишу в своей «Мусульманской общине Москвы».
Поэтому речь идет не о «замкнутости», а об особых формах защиты этноса от внешнего воздействия. Сегодня эти формы переживают невиданную в истории России трансформацию – так что давайте будем реалистами и отнесемся к этому с пониманием.
Социологами подмечено (хотя специальных исследований по этой теме пока не видно), что чем в более молодом возрасте (речь идет о зрелом человеке, не о ребенке или подростке) происходит обращение в Ислам, тем более нигилистски он настроен по отношению к сложившимся формам этнической мусульманской среды. Соответственно, тем большие негативные оценки порождаются по отношению к ним со стороны «этнических мусульман»: «действие рождает противодействие».
С другой стороны, умудренный годами человек, если уже он подошел к такому неординарному шагу, как принятие Ислама, с большим пониманием относится к особенностям мусульманских этносов, что в ответ вызывает взаимное чувство уважения.
Так что, вероятно, можно вести речь не о конфликте «новых» и «старых» мусульман, а об очередной форме молодежного максимализма, желания «сразу и прямо здесь» «разрушить все до основания», а потом на голом месте выстраивать все заново. Вне зависимости от наших идеологических предпочтений и национальной принадлежности следует сразу остановить этот порыв: так не получится!
Давайте работать над просвещением мусульман и немусульман, давайте учитывать в этой работе генетические и этнические факторы тех или иных наций, давайте изучать их историю и способствовать их возрождению на основе Ислама! Тогда благодарные потомки будут молиться за нас, грешных, перед Аллахом – в противном же случае нам грозит забвение (в лучшем случае) либо ненависть со стороны тех, кого мы так и не поняли, кого мы ругали и пытались перекроить по своим лекалам.
- В каком русле, по Вашему мнению, должны развиваться духовные управления мусульман? Вы выступаете с идеей создания Совета улемов России. Расскажите подробнее об этом проекте. Созрело ли российское исламское сообщество к этому? Есть ли улемы, способные войти в совет?
Как мы уже многократно писали на сайте ДУМ НО, создание Духовного собрания при Екатерине II не являлось подарком Российского Государства мусульманам, напротив, это был вынужденный шаг, навязанный Османским Халифатом во время заключения Кючук-Кайнарджийского соглашения между двумя воевавшими державами. К этому выводу пришел Ш. Марджани, и у нас нет причин не соглашаться с ним.
Да, впоследствии государство установило контроль над деятельностью Духовных управлений, но это вовсе не значит, что при отсутствии этого института контроля не было бы. Скажем, если сегодня у нас были бы только общественные мусульманские организации и сайты по типу уважаемого Ислам.Ру, но не было бы духовных управлений, неужели государство не вело бы тотального контроля над их деятельностью? Ответ очевиден.
Однако нам не следует бояться контроля со стороны государства (этот фактор является наиболее часто критикуемой позицией со стороны оппонентов духовных управлений) – ведь мы не ведем деятельности, направленных на развал государства, а если, кто занимается таким или мечтает об этом, надо всячески воздействовать на его сознание, чтобы объяснить ему пагубность этих идей. Для этого нет нужды звонить в ФСБ – достаточно отправить его в независимый Туркменистан (прообраз независимого Татарстана или Тувы) или еще куда-либо, где он попытается объяснить людям, как надо «правильно» жить.
Духовное управление – нормальный, практичный и востребованный орган для руководства мусульманскими общинами. Нас часто возмущает деятельность работников ГАИ (ГИБДД), но значит ли это, что мы должны добиваться ликвидации этого института вообще? На Украине попытались, и, естественно, ничего хорошего из этого не вышло.
Таким образом, надо вести разговор об изменении методов работы ДУМ, а вовсе не о ликвидации их. Ведь в любом случае работа в мечетях, медресе не может вестись общественниками-любителями: одно дело критиковать все и вся, не неся за это ответственности ни перед кем, и совсем другое – каждый день работать с живыми людьми, выполнять их самые разные запросы, вести административно-хозяйственную деятельность по функционированию работы мечетей.
Однако вопросы АХЧ не должны превалировать в деятельности ДУМ – именно с такого угла мы и обязаны поправлять работников ДУМ. Кроме того, понимая значимость АХЧ и не принижая ее роли, нельзя подменять религиозных лидеров работниками из сферы АХЧ – это важный пункт в критике ДУМ, с которым мы полностью согласны. Наконец, следует очистить духовную сферу от нечестных материально-финансовых операций, прибегая к опыту американских и европейских мусульман, или настаивая на аудиторской проверке деятельности ДУМ, или добиваясь ведения открытых и прозрачных методов бухгалтерского учета, или иными способами.
Теперь о Совете улемов. Идея эта не новая, в истории России Совет улемов функционировал в начале ХХ в. (параллельно и в тесной взаимосвязи с ДУМ), в наше время к этой мысли обращались в Татарстане, Дагестане и др. регионах. Суть ее следующая: хотим мы того или нет, фактически Духовные управления занимаются (или: вынуждены заниматься), по большей части, той самой АХЧ, в ущерб вероучительным вопросам.
Разрушать ДУМ и создавать на их место что-то иное – принципиально не соответствует нашему мировоззрению. Следовательно, надо попытаться, не в ущерб ДУМ и не противостоя им, создать такой орган, в рамках которого мусульмане, в первую очередь – молодые и грамотные – будут обмениваться идеями и давать ответы на вызовы современности. Как известно, в мусульманской терминологии это называется фетвами.
Этот план можно раскритиковать, но в реальности фетвы либо их подобие никто в стране не выдает (кроме, конечно, трагикомичных и абсурдных ситуаций, когда Совет имамов Чечни выдает «фетву» о «халяльности» убийства ваххабитов, а Совет муфтиев России – «фетву» о «выходе» Т.Таджутдина за рамки Ислама). Важно, чтобы эти фетвы получили признание со стороны какого-то минимального числа ученых, в противном случае можно десятками штамповать книги с такими псевдофетвами, но они в силу нескольких обстоятельств не будут признаны грамотными людьми.
Таким образом, речь идет о возрождении шариатской концепции иджма – согласованного мнения ученых-богословов. ДУМ НО, выступившее с инициативой создания Совета улемов, не претендует на «подминание» его под себя; напротив, разработан метод включения в его состав выборных и делегируемых людей (на одном этапе – выборных, и на другом – делегируемых!) из всех значимых мусульманских регионов и организаций страны. Те, кто утверждает о том, что Совет улемов – якобы очередная попытка самоутвердиться за счет других, распространяют эти слухи специально, поскольку просто-напросто опасаются реальной конкуренции со стороны такого органа (состоящего в основном, как нам видится, из числа молодых специалистов) в той области, где не хотят видеть себе равных.
Кто должен участвовать в работе Совета улемов? В первую очередь, молодые люди, окончившие шариатские вузы, а также известные в своем регионе и грамотные с точки зрения богословия мусульмане, понимающие насущную необходимость объединения уммы, повышения грамотности мусульман, призыва их к правильному пути.
Но как определить правильный путь, если точки зрения на этот вопрос у разных идеологических направлений противоположен? Методы и основы известны: это аяты Корана, достоверные хадисы Пророка (мир ему), уже высказанные учеными прошлого фетвы, понятие истихсана (выбор наилучшего варианта ради развития уммы), а также – та самая иджма, когда решение выносится либо консенсусно, либо квалифицированным большинством голосов.
Совет улемов должен решать вопросы из области поклонения (ибадат) и семейно-правовых норм (муамалят), не противоречащих действующему законодательству. Мы разработали схему, когда, кроме чисто религиозных вопросов, Совет улемов занимался бы и «светскими» (в вопросах соотношения Ислама и светской российской юриспруденции): для этого он должен состоять из двух палат – Религиозной и Светской; в этой второй палате работали бы мусульмане – светские ученые (юристы, историки, востоковеды и т.д.). В перспективе, если так сложатся обстоятельства, исламская умма могла бы с помощью этих ученых выработать и заключить особый Договор по типу конкордата с государством.
Улемы, способные войти в этот Совет, уже есть в России, аль-хамду лиЛлях. А на вопрос «созрело ли российское мусульманское сообщество к этому?» отвечу так: если мы с вами обсуждаем его, и делаем это тщательно и ответственно, – значит, видимо, созрело!
|