 Кажется, будто неведомая сила вдруг выдернула из упорядоченного ближне- и средневосточного хаоса одну из его составляющих – советскую политику (А.Васильев. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993); «В России место идеологии займут деньги (бывший глава МИД РФ А. Козырев).
Ближневосточная политика Российской Федерации начала формироваться в сложнейших условиях начала 90-х гг. ХХ в., когда совершившаяся в стране демократическая революция настаивала на подчинении политики государства новой идеологии. В первую очередь сначала СССР, а потом и его наследница свободная и независимая Россия отказались от собственного видения мировых политических проблем, и заняли свое место в фарватере внешней политики победившей стороны - США.
В условиях слома всей системы международных отношений место государства, отказавшегося от участия в доле всемирного баланса сил, сразу занимают другие сильные и влиятельные акторы, находившиеся прежде в тени. На рубеже XX – XXI вв. такой замены СССР не нашлось, да и не могло быть по множеству причин.
Если экономически и ЕС, и Китай так или иначе могут конкурировать с США на мировой арене, то прочих факторов, достаточных для построения полномасштабного полюса у них нет. В первую очередь, и Китай, и Европа не имеют серьезных идеологических противоречий с единственной сверхдержавой. Большинство споров между этими акторами выдержаны в правовом поле экономической конкуренции, которая в принципе не предполагает ни глобального противостояния, ни, тем более, полномасштабной войны.
Правовая база системы международных отношений по определению должна регулировать взаимоотношения между основными акторами международных отношений для предотвращения глобального конфликта, но если к нему нет причин, то и в построении самой системы нет необходимости. Можно с уверенностью сказать, что в настоящее время большая часть мирового сообщества, так или иначе, добровольно, или в результате мягкого давления, принимает правила игры, выстроенные США.
Эти правила соответствуют либеральному подходу к мировой политике, основным постулатом которого является политика “открытых дверей”, “общего рынка”, прозрачности и неограниченной свободы торговли. Можно с уверенностью сказать, современная Россия является вольным или невольным сторонником существующего общепринятого порядка взаимоотношений между государствами и НГО.
Сейчас, с подачи политической элиты США, акторов международных отношений, которые концептуально не согласны с существующим миропорядком, принято называть “страны изгои”. Среди них большинство - это мусульманские страны Ближнего и Среднего Востока, а также международные организации, так или иначе соотносящиеся с этим регионом.
Признанным лидеров среди них является Иран - конкурент не столько экономический, сколько идеологический и политический, носитель альтернативных, ревизионистских воззрений на современную модель международных отношений. Именно поэтому основные конфликты современного мира связаны с Ближним Востоком и Исламом.
Разумеется, далеко не все ближневосточные акторы являются сторонниками радикальных изменений в мировой системе. Регион является скорее возможным нарушителем глобального спокойствия, так как для успешного изменения существующего порядка требуется совокупность множества факторов, многих из которых нет ни у региона в целом, ни тем более, у отдельных стран, являющихся носителями альтернативных моделей.
Помимо собственных объединяющих идеологических систем, лежащих в основе формирования жизнеспособного полюса, требуется раскрытие экономических, военно-политических, научных, геополитических, демографических потенциалов, многими из которых Ближний Восток не обладает в полной мере. Современные страны Ближнего Востока, равно, как и многие другие независимые акторы международных отношений, в совокупности представляют собой нечто вроде “движения неприсоединения” второй половины ХХ в.
В общем с функционирующей системой они не согласны, но альтернативную модель они или не могут предложить или не способны наполнить весомым содержанием. Только некоторые идут на прямой конфликт с мейнстримом, надо полагать, осознавая свое возможное тотальное поражение или бойкотирование со стороны большинства (в условиях двуполярной системы МО такими странами были Албания, например, или некоторое время Китай).
Отношения между приверженцами внешнеполитического мейнстрима и ревизионистами составляют неотъемлемую и, пожалуй, наиболее интересную часть современных международных отношений. Каждое государство стремится выстроить собственную линию взаимоотношений с “изгоями”, от предельно жесткой (касается акторов - сторонников Status Quo) до налаживания добрососедских и взаимовыгодных отношений без оглядки на сверхдержаву (эта линия подходит соседям, заинтересованным в мире на границах, экономическим партнерам, цивилизационно близким государствам и т.п.).
Великие державы, хранители существующего положения дел могут оказывать давление на государства второго типа, чтобы заключить ревизионистов в рамки международной изоляции, причем, методы могут быть как карательными, так и поощрительными. И те, и другие методы должны перекрывать выгоду сотрудничества третьих стран с “изгоями”.
Внешнеполитический курс современной России, начиная со второй половины 90-х гг., принято характеризовать емким словом “прагматизм“, под которым кроется реальная экономическая выгода как искомый результат любых шагов в мировом политическом пространстве. Некоторым образом пророком здесь выступил бывший министр иностранных дел А. Козырев: «Будет любая идеология – будет тоталитаризм. Надо решить, что должно заменить идеологию? Деньги! Место национальной идеологии должны занять деньги».
Прагматизм в современном мире не предполагает ни жесткой проамериканской внешнеполитической линии (в 90-е во многом благодаря цитируемому автору, который еще не придерживался этой линии, мы растеряли множество рынков сбыта отечественной продукции, которые только частично удалось восстановить к настоящему времени), ни ревизионистской. Таким образом, Россия находится в довольно двусмысленном положении: с одной стороны политическая элита не имеет как возможностей, так и желания встать в прямую конфронтацию с главным центром силы на планете, с другой - не хочет разрывать выгодных контрактов со своими зарубежными партнерами.
Именно этим объясняется двойственность позиции Москвы по отношению к Ирану, Сирии, палестинскому движению ХАМАС в условиях нового ближневосточного конфликта. Например, участие в иранской ядерной и военной программах оборачивается двоякой выгодой. В настоящее время реальный доход приносит сотрудничество с Ираном, но за отказ от него внешнеполитические конкуренты этой страны также могут оплатить в не меньшей степени.
Такая внешнеполитическая линия логична в том случае, если мейнстрим мировой политики в общих чертах не противоречит интересам правящей элиты. Действительно, экспорт энергоносителей приносит в казну баснословные прибыли, ВВП растет, создавая видимость благополучия страны, власть как никогда стабильна. Необходимо признать, что Москва довольна мировой конъюнктурой и не собирается работать на ее изменение.
Современная отечественная политическая элита, в общем, соглашается с мыслью, что Россия - в основе своей страна европейской культуры. В этом смысле, как бы не складывались наши отношения с Европой (не только сейчас, но и в прошлом), речь по сути дела идет лишь о темпах нашей модернизации, но не о принципиальной смене направления.
В ХХ в. европейская цивилизация имела несколько возможных, противоречащих друг другу универсальных вариантов развития, предлагавшихся другим странам. В первую очередь, это коммунизм, национализм, либерализм. Сейчас в ходу остался только один, который с теми или иными вариациями принимается большинством членов мирового сообщества, в том числе и нашей страной.
Используя западный опыт модернизации, мы обречены на догоняющее развитие в области экономики, причем, внешняя политика будет также подчинена этим принципам. Признавая свою второстепенность по отношении к Европе, США мы, таким образом, даем себе право на участие только в тех проектах, от которых уже отказались по разным причинам лидеры современного мира. И пример ядерного сотрудничества с Ираном в этом является показательным.
Современный исламский мир, предлагая иные парадигмальные императивы развития, в глобальном сообществе обречен на противостояние с Западом, что мы воочию наблюдаем сейчас. Для России в настоящее время сотрудничество с Ираном, Сирией и другими носителями чуждой, враждебной для либералов идеологии будет ограничено масштабами этого противостояния.
То есть, при сохранении взаимной терпимости Запада и Ирана (как это было на рубеже XX - XXI вв.) для экономического сотрудничества между нашими странами особых препятствий не существовало, в то время как сейчас, в преддверии крупного конфликта, рамки оказались суженными до предела. Когда конфликт между Западом и исламским миром перетечет в горячую стадию, идеология современной России оставляет только два выбора: поддержать США или остаться нейтральным. Оба варианта нам кажутся проигрышными.
В первом случае российская политическая элита обречет себя на тяжелое внутреннее противостояние с гражданами своей страны - мусульманами, которые по долгу своего вероисповедания будут поддерживать исламский мир. Столкновение России как форпоста Запада на Востоке и Ислама переложит на ее плечи всю тяжесть военного конфликта (в отличие от наших нынешних партнеров только Россия имеет протяженную границу с исламским миром), что станет удачным развитием событий для Европы (которая из-за своей геополитической второстепенности и удаленности может себе позволить нейтралитет) и США. Подобный сюжет уже развивался в XIX в., когда в войнах с Османской империей наша страна несла неисчислимые потери, но не добивалась геополитических результатов.
Жесткий нейтралитет в противостоянии Запада с исламским миром приведет к еще большей политической изоляции со стороны как США, так и Востока, все же дивиденды достанутся победителям. Россия, в отличие от Турции, не может позволить себе нейтралитет из-за геополитического положения своего пространства, открытого как с Запада, так и с Юга, так что конфликт коснется нас в любом случае.
Проигравшая сторона также получит возможность винить Россию в своем поражении, благо и восточных и западных составляющих в нашей стране предостаточно. Довольно популярная мысль о том, что противостоящие стороны взаимоослабят друг друга, что даст России возможность стать “третьим радующимся” не имеет под собой оснований по тем же причинам.
Необходимо признать, что Россия - это и Запад, и Восток в полной мере, уникальное пространство, где они сходятся вместе, противореча пророчествам Киплинга. Любой конфликт между двумя системами, идеологиями, культурами не может не затронуть нашу страну, однозначная поддержка одной из сторон приведет к разрыву геополитического, геокультурного пространства по живому вместе с населяющими его народами.
Логической противоположностью предложенным вариантам развития внешнеполитической стратегии России на Ближнем Востоке является следующий: Москва идет на революционные преобразования в сфере идеологии и однозначно принимает сторону главной парадигмальной альтернативы Западу - находящегося в стадии формирования исламского проекта.
В условиях относительной стабильности, достигнутой при помощи либеральной модели, это означает однозначную гражданскую войну и немедленное расформирование единого геополитического пространства на фоне полного экономического краха со всеми вытекающими последствиями. Причина этого все та же: западные ценности укоренены в нас не меньше, если не больше, чем восточные.
Современная внешняя политика России напоминает нам больше всего крестьянина - героя кинофильма “Чапаев”: “Белые придут - грабят, красные придут - грабят. И куды крестьянину податься?” Подобно дезориентированному крестьянину, Россия страдает и от либералов с их четко выстроенной универсалистской идеологией, и от их противников. Оба лагеря воспринимают нас в качестве объекта для идеологической экспансии, поля боя политических императивов.
В подобном положении объекта была Германия в ходе Тридцатилетней войны: По мнению ряда демографов, общая численность населения Германии за 1618 — 1648 годы уменьшилась на четверть или даже на треть. Это ждет любую страну, позволившую себе выступать в роли объекта международных отношений, объекта противостояния идеологий, культур и цивилизаций. К сожалению, сейчас наша страна очень близка к тому, чтобы вполне насладиться таким незавидным положением.
Как никогда России сейчас нужна объединительная идеология, собственная особая система ценностей для того, чтобы из объекта международных отношений превратиться в субъект, стать центром силы на континенте. В условиях доминирования либеральной идеологии стать независимым актором международных отношений невозможно: нам однозначно уготована по крайней мере третьестепенная роль после признанных лидеров США и ЕС.
Никакие заслуги перед Западом, даже активное участие в глобальном противостоянии с “исламским терроризмом” и победа над ним не дадут нам права выступать от имени европейской иудео-христианской цивилизации на первых ролях. Вспомним, чего добилась Османская империя, которая пошла на подобный союз с Западом против России в 1853 г. и вышла из войны победителем.
Современный исламский мир является не столько естественным политическим союзником России, сколько примером для подражания в создании собственных идеологических и цивилизационных императивов. Тщательно изучая опыт формирования новой объединительной идеологии на Ближнем Востоке, России следует примерять его на нашу почву, учитывать недостатки, тактические и стратегические ошибки наших соседей.
Именно этим неоценимым опытом создания альтернативы богат современный Ближний Восток, а не контрактами в ядерной или оборонной сфере, которые дают нам лишь скромные доходы, количественно несравнимые со стабильно поступающими в казну нефтедолларами. Именно поэтому независимое цивилизационное развитие Ближнего Востока мы должны сохранить от тотального уничтожения со стороны их глобального конкурента.
В противостоянии Запада и исламского мира следует всеми способами поддерживать саму идею, саму возможность существования и формирования пока единственной идеологической альтернативы. Мы можем экспортировать новейшие зенитно-ракетные комплексы, заключать дружественные соглашения, использовать право “вето” в Совете Безопасности ООН против любой попытки раздавить право на самостоятельное развитие стран Ближнего Востока, в первую очередь, Ирана.
Даже создание этой страной ядерного оружия будет менее опасно для России, чем уничтожение самой возможности мыслить иначе, создавать собственную систему ценностей, отличную от либеральной. Это должно стать стратегическим императивом внешней политики Москвы, благо пока все возможности для этого есть.
Сотниченко Александр
Санкт-Петербургский центр изучения современного Ближнего Востока
|
Новости в стране
Главная
вверх