Дневник паломника

По дороге из Дагестана в Иорданию

Наверное, дневник паломника стоило бы начать вести с самого рождения, потому что путь к хаджу человек начинает с первого своего дня на этой земле. Кто бы мог подумать, что новорождённая русская девочка Наташа, коренная москвичка, когда-нибудь напишет «Дневник паломника в Мекку». И между тем, вся моя жизнь однозначно была путём к центру мира – Священной Каабе. И вот наступил этот момент, и я начинаю записывать для вас, мои дорогие читатели, свои ощущения от сборов в хадж, путешествия к нему, его совершению и, иншаллах, возвращению на любимую мною землю Дагестана. Если будет на то Воля Всевышнего, я и мои спутники совершим всё так, как и мечтаем, наилучшим образом, и достигнем чистоты и довольства своего Господина. Я сижу в автобусе, на земле Иордании, и записываю, пока не забыла: «Как это было: я собираюсь в хадж».

Каждый раз три года подряд, когда приближался месяц Зуль-Хиджа, я имела намерение совершить это духовное путешествие, и только в этом году Всевышний открыл мне к нему дорогу. До самого приземления в аэропорту Акаба я всё не могла поверить, что это происходит именно со мной. Сборы были как обычно волнительными, но удивительным было отсутствие обычной «чемоданной лихорадки», которая регулярно сопровождала все мои предыдущие путешествия. Против обыкновения я совершенно спокойно спала по ночам и не беспокоилась, хватит ли мне в дороге денежных средств, пищи, успею ли я сшить себе дорожное одеяние и пр. Волновало только одно: дожить бы до выхода из дома по направлению к аэропорту. Я умоляла моих близких, в каком бы состоянии здоровья я не была, погрузить меня в такси в нужном направлении, когда подойдёт день моего вылета. Решимость моя была такой отчаянной, какой не наблюдалось в предыдущие годы, мне казалось, что если я потеряю ноги – пойду на руках. Возможно, именно поэтому Всевышний открыл мне двери к хаджу. Впервые в жизни я уладила все свои дела, как и полагается это сделать путнику. Составила завещание, попросила прощения, попрощалась и взяла на себя обязательства читать дуа за тех, кто в этом году не сможет выйти в благословенное путешествие. Единственное, что мне было действительно жалко, так это оставлять любимую мною землю моей духовной родины – землю Дагестана. Я знала, что если мне не суждено вернуться и если Всевышний одарит меня столь благословенным концом, как смерть в хадже – я имею надежду увидеть моих детей, мужа, любимых сестёр по вере в Вечности, однако Дагестан я не смогу взять с собой в райские кущи (если будет проявлена ко мне такая Милость Создателя). И хотя я уверена, что рай лучше Дагестана, всё-таки щемящее чувство где-то в нервных окончаниях моих корней, ушедших в его землю, не давало покоя. Я уезжаю, а Дагестан остаётся. Я вернусь, и за месяц мои дети не изменятся очевидным образом, не изменится и супруг, и подруги, а вот в Махачкале наступит уже поздняя осень, и я не увижу её до весны такой же зелёной и ласково тёплой, какой покидаю. Я думала обо всём этом, сидя в кафе за чашечкой кофе, глядя в окно и ощущая боль разлуки. Я ревновала, что остающиеся будут этот месяц с Дагестаном, а я – нет, они увидят, как наступит осень, опадут листья, пролетят журавли.

Но грусти не было так много, чтобы писать о ней так долго, потому что впереди меня ждала такая встреча, о которой некоторые мечтают всю жизнь до самой старости, а кому-то так и не посчастливится. Я мечтала о том, как вместе с миллионами паломников скажу: «Вот я пред Тобою, Господи», и весь мир для меня заполнит вид грандиозной Киблы. Каждый день в намазе и в дуа сердца верующих устремляются в её сторону, и только паломникам предстоит не только соединить с ней свои души, но и увидеть воочию объект своих устремлений.

В аэропорту я наблюдала за людьми, которые являлись моими спутниками на ближайшие недели. Это были очень разные люди. Но объединяющего их было больше, чем рознящего. Были там и радостная бабушка, про таких говорят «божий одуванчик», с выражением лица, как у пятилетнего ребёнка. Хотелось постоянно заботиться о ней и быть к ней поближе. Был, конечно же, и пожилой ворчун. И мудрый старец. Были кумушки, находясь рядом с которыми мне начинало казаться, что мы едем жарить шашлыки на дачу, и приходилось напоминать себе о священной цели поездки. Были пробивные женщины, которые и в этом путешествии умудрялись быть везде первыми и с ловкостью обходили любые очереди. Были прекрасные собеседницы, говоря с которыми, я чувствовала себя на одной волне с ними. Были люди образованные и не очень, воспринимающие в начале пути хадж, как некий туристический вояж, и те, кто был в хузуре с самого начала. Потихоньку все проникались глубиной своей миссии на этой земле, и лица становились сосредоточеннее, серьёзнее, всё более и более нездешние. Мне мучительно хотелось духовной высоты, и вместе с тем было так страшно летать, ведь я не была уверена в силе собственных крыльев. Дуа, тауба, дуа, тауба… салават и вознесение Хвалы Создателю. Вместо бытовых мыслей, которые каждый день засоряют наш с вами духовный эфир.

Мы совершили посадку в аэропорту Иордании. Под этим чужим небом, где свет луны освещает не тополя и ивы, а экзотические раскидистые пальмы, мы совершили утренний намаз и, рассевшись по автобусам, отправились в дальний путь – к Лучезарной Медине. Переезд из аэропорта через Иорданию в КСА я бы не назвала трудным, хотя были люди, которые сетовали, иногда хотелось поныть и мне. На мой взгляд, всё организованно на таком уровне, что, вспоминая о том, как совершали веками хадж наши предки, становилось стыдно и страшно: неужели такое комфортное путешествие может вывести нас на достаточный уровень отрешённости от мирского. Хотя с другой стороны, путешествовать на верблюдах через бесконечную степь или, скорее, пустыню за окном наши современники действительно не в состоянии. Нам даже переезд в автобусе кажется мучительным, пусть простит нас Всевышний. Когда вы, мои читатели, будете в хадже, удержитесь от сетования по поводу недостаточно хорошего сервиса. Радуйтесь, когда вам не хватает воды или еды, ведь эти трудности приближают нас к довольству Аллаха, если переносятся нами достойным образом.

С самого начала пути было приятно отношение окружающих людей, таможенников, полицейских, продавцов в магазинах. Все, кто понимали, что мы хаджи, испытывали очевидное умиление от наших групп. Строгие полицейские становились мягче, продавцы улыбчивее, прохожие желали нам хорошего хаджа. Вообще, даже на протяжении сборов я очень остро ощутила эту общность с другими людьми из уммы Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует). Я знала, что дагестанцы собирают своих родных в этот путь целыми тухумами. И поначалу с грустью заметила, что своего тухума у меня нет, и, наверное, я не смогу ощутить это единение всех в желании хоть чем-то прикоснуться к хаджу, хотя бы через помощь в сборах тому, кому нынче посчастливилось. Но всё было совсем иначе, Всевышний Аллах показал мне свою мощь и Милость, выявив, каким огромным тухумом духовных родственников я обладаю на земле Дагестана. И дальше, на всём пути до сегодняшнего дня, я ощущаю себя частью огромного неравнодушного организма, стремящегося увидеть Каабу. Хотя состояние хузура уединяет человека с Богом, всё же связи с людьми не прерываются.

А пока мы едем дальше…