Лишающий мир истории и искусства приближает его к глобальной катастрофе

Искусство в «эпоху перемен»

Французский писатель и драматург Жан Кокто (1889–1963) однажды сказал о XX веке: «В какое удивительное время мы живём! Музеи превращаются в храмы (храмы культуры и искусства. – Прим. «Ислам.Ру»), а храмы – в музеи». Классик излагал очевиднейшее. В тревожное столетие краха нескольких великих империй и двух мировых войн музей и храм в самом деле поменялись местами. В самых разных уголках мира бывшие места многовекового религиозного поклонения превратились в типично светские объекты – музеи истории и культуры. Наиболее наглядные примеры – СССР и Турция при Ататюрке. Самый первый музей на месте бывшего храма появился на территории СССР в 1918 году. Этим храмом-музеем стал Покровский собор на Красной площади, известный всему миру как Собор Василия Блаженного. 17 лет спустя после этого, 1 февраля 1935 года, в Стамбуле открыл свои двери для посетителей музей «Айя-София» – бывшая главная мечеть страны, символ Османской империи.

Десакрализация храмов и мечетей была следствием смены государственных режимов. При Ататюрке под предлогом борьбы с «религиозным мракобесием» были безвозвратно уничтожены десятки старинных мечетей, которые сейчас явно стали бы украшением Турции и прекрасными домами молитвы мусульман. Потери, которые духовная культура народов России понесла из-за преступного волюнтаризма некоторых советских вождей, не поддаются точному исчислению. Создавая на месте бывшего православного храма музей, советская власть даже продлевала ему жизнь. В советское время, к примеру, бывшие дома молитвы, ставшие памятниками культуры, архитектуры и искусства, находились под охраной государства не декларативно, а реально. А превращение мечети «Айя-София» в музей, как ни парадоксально, помогло и «Софии», и Турции. Из-за того что храм-мечеть стал музеем – туристическим объектом мирового значения, он был взят под бдительную государственную охрану.

С политической точки зрения десакрализация «Айя-Софии» оказалась тонким дипломатическим ходом, который сблизил тогдашнюю Турцию с православными странами и снизил риск внутренних противоречий на её территории. «Айя-София» в статусе музея до сих пор оберегала Турцию от деструктивных процессов, которые неминуемы в случае приобретения этим музеем религиозного статуса, ведь на «Айя-Софию» почти сто лет одинаково претендуют как мусульмане, так и христиане.

Искусство в «эпоху Багдади», или По следам культурного вандализма

Наше время характеризуется тем, что музеи, где ковалась «ось» просветительской культуры XX века, уничтожаются под тем или иным предлогом. Жертвой головорезов из сатанинской секты под названием «ИГИЛ» (запрещённая на территории РФ террористическая организация) стало историческое наследие Сирии и Ирака.

Доморощенные игиловцы из России, которых немало, о погромах музеев пока что могут только мечтать. Но, к сожалению, надо отметить: за них эта сатанинская работа уже давным-давно проводится. География культурного геноцида нашей страны простирается от Калининграда на Балтике до Уэлена на Чукотке. Но здесь мы поговорим только о памятниках культурно-исторического наследия Юга России.

Краснодарский край

В сентябре 2009 года в районе Тамани на площади в 60 гектаров открылся музей-заповедник «Атамань», реконструированная казачья станица. Кроме экскурсий, в реконструированной станице проводятся фестивали казачьей культуры и другие мероприятия, связанные с казачьими традициями Краснодарского края. Туристический проект, который мыслился властями края как коммерчески выгодное предприятие, спустя 7 лет после открытия так себя и не оправдал. «Атамань» посещают только в добровольно-принудительном порядке, из-за чего дирекция музея казачества регулярно отправляет сотрудников в бессрочные отпуска. Главная причина – с чисто эстетической точки зрения музей казачества не выдерживает никакой критики. Находясь там, ощущаешь себя не в казачьей станице, а на съёмках низкосортной американской ленты про русских а-ля «Красная жара». Даже подсолнухи за тыном в «Атамани» фальшивые, поскольку сделаны из китайской пластмассы.

«Атамань» построили на том месте, где с советских времён проводились раскопки античного поселения Гермонасса, основанного греческими колонистами на Таманском полуострове ещё в VI веке до н. э. (по христианскому летоисчислению). Из-за открытия «Атамани» многолетняя исследовательская работа на Таманском полуострове сворачивается, студенты и молодые специалисты лишаются возможности проявить книжные знания «в поле». Страдают из-за новоявленного туристического брэнда исторические достопримечательности Тамани. К примеру, в целях расширения туристической инфраструктуры «Атамани» значительно пострадал дом-музей Михаила Юрьевича Лермонтова – подворье местного казака, где в советские годы был воссоздан до мелочей быт, окружавший великого русского поэта во время его пребывания в станице на берегу Азовского моря. Таманский сквер, где стоит памятник Лермонтову, сейчас застроен ресторанами и кафе, под которые вырубили многолетние деревья.

Потеря лермонтовской Тамани не только чревата исчезновением с карты РФ ещё одного музея, но и грозит культурной катастрофой и разрывом тонких историко-культурных связей между людьми разных религий и национальностей. Много лет в Тамани проводятся историко-литературные «Лермонтовские чтения». Произведения Лермонтова не только завораживают читателя романтикой Кавказа, но и становятся первым шагом для начала серьёзного знакомства с регионом, населяющими его народами и религией Ислам. Через фигуру и творчество Лермонтова проходит линия культурных связей народов Кавказа с Россией. Творчество русского поэта изучают филологи и историки на российском Северном Кавказе, а также в Азербайджане и Грузии. Известно, что Лермонтов во время пребывания в 1837 году в Тифлисе брал уроки азербайджанского языка у выдающегося азербайджанского поэта Мирзы Фатали Ахундова.

Кроме лермонтовских мест, от действий бизнесменов на казачьей теме в Тамани страдают другие достопримечательности. Памятник атаману Антону Головатому (1732–1797), инициатору переселения малороссийских и черноморских казаков на Кубань, сегодня облепили коммерческие палатки. Из–за этого пространство вокруг монумента великому казаку постоянно загажено. Прямо напротив памятника поставили коммерческий туалет. Зато местные власти стопорят восстановление некогда стоявшего напротив монумента Головатому православного храма, разрушенного в 1930-х годах, утверждая, что это якобы «может повредить межконфессиональному миру на Кубани». Пока что куда больший вред приносят заполонившие Тамань питейные и закусочные заведения. К примеру, один ресторан, вопреки нормам СанПин, расположился прямо впритык к зданию Таманского археологического музея. Разумеется, что без разрешения местных властей такие дела не делаются.

Обложили ресторанами и Краснодарский краевой художественный музей имени Коваленко – самый известный храм культуры и искусства Кубани. Вплотную к одному корпусу пристроили трёхэтажный ресторан «Духан», к другому – закусочную «Шаверна». Сам музей, как говорят искусствоведы, постепенно деградирует. Застопорен проект реконструкции и реставрации музея, разработанный ведущими питерскими искусствоведами и получивший несколько лет назад одобрение губернатора Александра Ткачёва (нынешний министр сельского хозяйства РФ). Экспозиция уникальных исторических коллекций замещается чисто коммерческими мероприятиями вроде платных мастер-классов «Рисовать умеют все!». Цель этих мастер-классов благородная – дать пропуск талантам. Но по факту они превращаются в эксклюзивные вернисажи любительских работ местных чиновников.

Четыре года назад местное чиновничество от культуры санкционировало в стенах музея проведение выставки работ галериста-кощунника Марата Гельмана. Особенно поражает, что Гельмана запустили на Кубань те самые люди, которые любят подчёркивать свою верность православию и казачьим традициями.

Адыгея

Летом прошлого года майкопский археолог Нурбий Ловпаче в интервью «Аргументам и фактам» сказал: «Британцы будут превозносить Стоунхендж, венгры – Аквинкумы, египтяне – пирамиды. А мы свои дольмены, ровесников египетских пирамид, скоро только по картинкам и будем знать». Историческая местность Адыгеи, более известная как Долина дольменов, стала жертвой массовой жилой застройки.

По словам Ловпаче, до сих пор продолжается незаконная застройка в посёлке Каменномостский – населённом пункте в 37 километрах к югу от Майкопа, основанном на месте древнего адыгского аула Хьэджыкъ. В Каменномостском, как говорит учёный, проводятся раскопки, там обнаружено более 20 дольменов – гробниц из цельных камней, датированных III–II тысячелетиями до н. э. Что сейчас происходит в этом уникальном месте? «Строители проложили там трубопровод, провели электросети, воткнув столбы в курганы», – говорит Ловпаче.

Археолог признаёт: простой строитель может не заметить в месте застройки древний дольмен или курган, поскольку он не специалист. «Но перед тем как прокладывать трубопровод или вести линию электропередачи через участки, должны были поработать археологи. Их там не было», – сказал учёный из Адыгеи.

В адыгском ауле Тахтамукай в 7 км от Краснодара есть водохранилище, рядом с которым располагается греческий хутор Апостолини. Там десять лет подряд разрабатывался глиняный карьер. Во время работ случайно был найден меотский могильник (меоты – общепринятое наименование народов, обитавших в I тысячелетии до н. э. на восточном и юго-восточном побережье Азовского моря. Территорию нынешнего Краснодарского края и Адыгеи античные историки называли «Меотидой». – Прим. «Ислам.Ру»). Как говорит Нурбий Ловпаче, руководство глиняного карьера возле Тахтамукая молчало о нахождении уникального археологического объекта до тех пор, пока от могильника не осталось всего пять погребений.

Многие древности потеряны навсегда. В 2009 году между Свято-Михайловским монастырём и посёлком Весёлый (Свято-Михайловская пустынь, местность в 46 километрах к югу от Майкопа. – Прим. «Ислам.Ру») археологи обнаружили последнюю группу из десяти дольменов «Шушук» на месте, где рыли карьер. «Их раскопали, сняли с мест и свалили на берегу реки в надежде когда-нибудь восстановить. Пока транспортировали, разломали. Но так и не реконструировали», – отмечает с горечью археолог. Нурбий Ловпаче также сказал, что хозяйствующие субъекты ради коммерческой выгоды часто вообще скрывают факты нахождения на их территории объектов исторического значения.

«Это практика ещё советских времён, – поясняет археолог. – Тогда, выполняя социалистический план, аграрии втихую сносили дольмены и курганы. Как не была решена проблема между строителями и археологами, так и сейчас она не решается, давая простор “чёрным копателям”». Ловпачи говорит, что вообще не знает, как спасать для науки уникальную мегалитическую культуру Западного Кавказа. По его словам, государство в этом плане «умыло руки».

Между тем исторический менталитет черкесов-адыгов зиждется как раз на хранении памяти о прошлом Адыгеи. Черкесы справедливо считают: если человек не знает своего прошлого, у него нет будущего. Подтверждая этот тезис, они рассказывают о тех черкесах, которые ушли в ваххабизм. По словам черкесов, их соплеменники-ваххабиты отреклись от своих исторических корней, наверное, потому, что не знали их. А не знали, потому что с 1991 года духовные и культурные ценности замещаются коммерческими.

Северная Осетия – Алания

В начале нулевых годов власти Северной Осетии обеспокоились сохранением экспонатов в Северо-Осетинском объединённом музее истории, архитектуры и литературы. Республиканская прокуратура тогда выявила, что ряд уникальных экспонатов находится в неприспособленных помещениях и могут погибнуть. Музей спасают до сих пор, но очень оригинальным способом. С 2007 года в Осетии работает американская строительная компания «Норман Фостер». Владелец этой компании, архитектор Норман Фостер, слывёт среди своих российских коллег заокеанским Зурабом Церетели. Циклопические монструозные проекты Фостера, столь любимые экс-мэром Москвы Юрием Лужковым, могли бы превратить столицу нашей Родины в декорации к фильму «Звёздные войны», если бы не отставка Лужкова в 2010 году. Но в Осетии Фостер нашёл вполне благодатную почву для своих экспериментов. С 2007 года Фостер вписывает всю историко-культурную часть Владикавказа в единый комплекс под названием «Кавказский музыкально-культурный центр имени Валерия Гергиева». Казус в том, что музейным комплексом Владикавказа, на который посягнул заокеанский «Церетели», по документам занимается другой архитектор – петербуржец Валентин Гаврилов, заслуженный архитектор России, отдавший работе на Северном Кавказе 50 лет. Проект Гаврилова по восстановлению музейного комплекса Владикавказа в 2007 году был одобрен на уровне правительства Северной Осетии и согласован с тогдашним министром культуры РФ Александром Соколовым. Срок окончания реставрации по этому проекту – 2010 год. Но проект заслуженного архитектора из Питера тормозится уже восемь лет. Зато дела Фостера идут успешно. Владикавказцы говорят, что благодаря экспериментам Фостера от музеев Владикавказа и от исторического ядра города скоро ничего не останется.

Нельзя пройти мимо и Соборной мечети Владикавказа, которая много лет нуждается в капитальной реставрации. Вместо этой реставрации непонятно зачем строится вторая большая мечеть в селе Чикола, в 70 км от столицы Северной Осетии.

Дагестан

В сентябре 2013 года из музея-заповедника «Нарын-Кала» в Дербенте был уволен с нарушениями закона и без внятных объяснений директор музея – искусствовед Кулам Исаков, учившийся в Петербурге. Его кресло с тех пор занимает бывший зоотехник Али Ибрагимов – выходец из криминальной среды Дербента, разграбивший и обанкротивший некогда богатый виноградарский совхоз имени Жданова. Своё отношение к историческому прошлому Дербента господин Ибрагимов продемонстрировал в декабре 2014 года. По его указанию местный хулиган Расул Халилрахманов повалил на дербентском кладбище надгробие с могилы местночтимого шиитского святого Сеида Мир Гафара. Это было сделано в рамках провокации по разжиганию в Дербенте межнациональной розни. Провокация была приурочена к выборам.

Спустя некоторое время после «воцарения» Ибрагимова был отстранён от археологических работ в Нарын-Кале профессор Александр Кудрявцев – выдающийся российский археолог, ещё в 1970 годах открывший миру многие дагестанские древности. Самое известное открытие Кудрявцева – найденные в цитадели развалины христианского храма IV–V вв. н. э., относящегося к периоду государства Кавказская Албания. Этот храм, как считают многие коллеги Кудрявцева, и стал причиной опалы выдающегося археолога. Дело в том, что археологические раскопки на месте храма были возобновлены в рамках федеральной целевой программы по подготовке Дербента к 2000-летнему юбилею. Есть чёткое мнение, подкреплённое выводами многих экспертов, что наличие в Нарын-Кале христианского храма мешало очень многим людям, не только в России, но и за её пределами. История в XXI веке – не только научная дисциплина, но и важный аспект того, что на Западе называют real politics. Любая мелкая деталь может перекроить всю сотканную ранее историческую канву до неузнаваемости, а это отразится на текущем политическом положении региона. Особенно это касается таких регионов, как Северный и Южный Кавказ.

Поясним на примере. В топонимах «Шуша» и «Шуши», «Цхинвали» и «Цхинвал» – разница только в одной букве. Но эта буква имеет геополитическое значение, поскольку меняет и карту региона, и соотношения движущих сил в Кавказском регионе.

Так случилось с храмом в Нарын-Кале. В документах по предъюбилейным реставрационным работам он превратился в «вырубленный в скале резервуар для воды», возведённый то ли в VII веке, то ли в XVI-м. Финансирование раскопок на месте храма официально не прекратилось, но сами изыскания превратились в фикцию. На научных конференциях по истории древнего Дербента тема храма в Нарын-Кале табуируется. Почему так произошло, хотя о существовании в древней Нарын-Кале христианского храма знают в Дагестане все более-менее культурные люди? Причина – корыстные интересы людей, которые отвечали с дагестанской стороны за организацию и проведение юбилея Дербента.

Превращение христианской святыни в колодец вымарало память о христианском прошлом Нарын-Калы, превращая крепость и сам город в объекты «персидско-азербайджанского» исторического значения. На Иран такая приманка, к счастью, не подействовала. Но зато десакрализацией дербентского храма прельстились обеспеченные финансированием пантюркистские круги из Баку и Анкары.

Стоит обратить внимание: с конца 2014 – начала 2015 года Дербент стал эпицентром провокаций, куда втягивают проживающих в городе азербайджанцев. Самая первая началась с того, что некие неизвестные повалили на дербентском кладбище надгробие с могилы местночтимого шиитского святого Сеида Мир Гафара, а потом подожгли полотно, накрывавшее памятник великому поэту Низами Гянджеви. Эти акты вандализма были выданы пантюркистским «генштабом» за действия «лезгинских и армянских бандитов», которыми якобы «руководил» тогдашний мэр Дербента Имам Яралиев – лезгин по национальности. Выпады против Имама Яралиева были прямым нападением на российскую власть: в пантюркистских кругах Азербайджана считают Дербент своей «оккупированной территорией». Позже выяснилось, что надругательство над могилой шиитского святого и над памятником Гянджеви было совершено по указанию директора музея «Нарын-Кала» Али Ибрагимова. Исполнение акций осуществил его давний знакомый, местный уголовник по имени Расул Халилрахманов.

Али Ибрагимов – азербайджанец по национальности – стоял и за другими пантюркистскими акциями в Нарын-Кале. В конце марта 2015 года в офисе директора музея состоялось собрание кафедры ЮНЕСКО. По факту это собрание вылилось в пиршество пантюркистской идеологии. Выступавшие на собрании делегаты из Баку договорились до того, что древние христианские храмы Южного Дагестана и Нагорного Карабаха – «памятники древних христиан-тюрков», позже «украденные у них армянами». На этом «научном» собрании «причислили» к тюркам Джума-мечеть Дербента. Самая древняя в России мечеть, основанная, по легенде, азхабами Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) во время арабских походов в Дагестан, по мановению пантюркистской руки превратилась в «древнетюркскую».

Реставрация и сам юбилей, к сожалению, не оправдали миллиардных затрат. Выделенные Москвой на реставрацию Нарын-Калы 600 млн рублей были потрачены на то, что крепостную стену заделали «заплатками» из кирпича, сляпанного на близлежащем кирпичном заводе, а затем залили сверху смесью отвратительного жёлтого оттенка. Профессиональные реставраторы, видя это, хватались за сердце. Зато оставили в неприкосновенности рынки-барахолки, которые вылупились возле Северной крепостной стены в начале нулевых годов и до сих пор вредят городу и музею плодами своей «жизнедеятельности». Не тронули и проезд между этими рынками, вырубленный прямо в Северной стене в нулевых годах. Одним словом, реставрация Дербента была не работой, а её имитацией, а сами работы – мафиозной «панамой». Однако чиновники из Министерства культуры РФ приняли эту «работу», поставив ей высший балл. Имена этих людей известны благодаря расследованиям ФСБ в Минкультуры РФ: замминистра культуры РФ Григорий Пирумов, директор Департамента управления имуществом и инвестиционной политики Минкультуры РФ Борис Мазо и директор подведомственного министерству ФГУП «Центрреставрация» Олег Иванов.

Сам юбилей Дербента будет долго ещё вспоминаться дагестанцам как торжество коррупции, кумовства и позора. Вспоминая это действо, дагестанцы понимают, почему в Дербент не приехали Владимир Путин, Сергей Меликов, Рамзан Кадыров и другие люди, которые изначально планировали посетить праздник древнейшего города России.

Что роднит «культурных» чиновников с ИГИЛ

Уничтожение историко-культурного наследия России основано на корыстных мотивах. В этом чиновники похожи на бандитов из ИГИЛ, с территорий которого на мировой рынок поступают исторические реликвии из разрушенных музеев Сирии и Ирака. Российские вандалы схожи с ИГИЛ ещё в одном пункте: уничтожая историческое прошлое Юга России, они делают из молодого поколения манкуртов бездумный человеческий материал для бандитских ячеек. Так тот, кто разрушает историю, создаёт в России условия для мировой войны.