Постреволюционный Египет. Новый этап, новые партнёры

В декабре 2010 года события так называемой «Арабской весны» запустили серьёзные трансформационные процессы в регионе Ближнего Востока. В силу значимости региона любые крупные перемены, происходящие в его странах, оказывают непосредственное влияние на мировую политику и имеют далеко идущие последствия для системы международных отношений в целом. За последние три года «правители» Туниса, Египта, Ливии и Йемена были свергнуты; Сирию и Ливию разрывает гражданская война; Ирак, Ливан и Иордания рискуют быть ввергнутыми в хаос из-за сирийского кризиса; монархии Персидского залива делают все возможное, чтобы сохранить свою целостность и стабильность, выступать единственным сплочённым лагерем в регионе.

Регион быстро меняется, и эти процессы необратимы. Яркий тому пример – Египет. Страна, пережившая за последние три года две революции, первые демократические выборы, приход к власти братьев-мусульман и их годичное правление, вернулась к тому, с чего и начала в начале 2011 года. Армия, традиционно играющая важную роль в Египте, в очередной раз продемонстрировала свою способность контролировать политическую судьбу страны.

Данная политическая турбулентность негативно сказывается на социально-экономической обстановке в стране, влияет на её внешнеполитическую линию и отношение третьих стран к Египту. После государственного переворота в июне 2013 года, американо-египетские отношения переживают не лучшие свои времена. США оказались в очень не простой ситуации. Поддержав свержение президента Мубарака зимой 2011 года, Вашингтон тем самым открыл египетским братьям-мусульманам дорогу к власти, которые не преминули ей воспользоваться. Однако спустя год египтяне вновь вышли на улицы, уже требуя смены демократически выбранного президента, что и было исполнено военными. Вашингтон оказался в ситуации, когда на двух стульях сразу не усидишь. С одной стороны, поборники демократии не могли безропотно принять факт свержения законно-избранного президента, а с другой, не могли открыто обвинять военных в государственном перевороте, потому как эти военные и были опорой американского влияния в Египте, получавшие безвозмездно около 1,3 млрд долларов в год. Однако по американскому законодательству США не могут оказывать финансовую помощь правительствам стран, пришедшим к власти в результате государственного переворота, и Вашингтон был просто обязан принять какие-либо меры. США пришлось оказать давление на египетских военных, чтобы те как можно скорее приняли новую конституцию и провели новые выборы. Ещё более ситуацию для США осложнил тот факт, что Египет на данном этапе был уже не так привязан к Вашингтону, как тому хотелось бы. Когда после долгих колебаний в октябре этого года США всё-таки приостановил ежегодную безвозмездную финансовую поддержку, которая шла в основном в руки военных, в Каире уже не так переживали по этому поводу. Саудовская Аравия ещё в июле 2013 года подтвердила намерение предоставить Египту финансовую помощь в размере 5 млрд долларов, которая была призвана заместить ежегодную американскую помощь (ок. 1,3 млрд долларов) в случае её приостановления. Более того, к саудовцам сразу же присоединились Объединённые Арабские Эмираты и Кувейт, что увеличило общую сумму помощи до 12 млрд долларов. Очевидно, что у египетских офицеров есть выбор.

Таким образом, мы явно можем наблюдать начавшуюся трансформацию американо-египетских отношений, которые уже определённо не будут прежними.

В этой связи хотелось бы обратить внимание на активность монархий залива, в особенности, Саудовской Аравии. После свержения Хосни Мубарака в Египте, Саудовская Аравия осталась, по сути, единственным сильным игроком арабского мира. И, естественно, Эр-Рияд старается всеми силами отстоять свой статус и расширить своё влияние. Необходимо также учитывать и иранский фактор. С началом «Арабской весны» суннито-шиитское противостояние становится всё более и более очевидным. Жизнеспособность Сирии Асада, поддерживаемой Ираном, и возможный успех переговоров вокруг иранской ядерной программы не играют на руку саудовцам. Это лишь создаёт угрозу их влиянию в регионе. В данных условиях, Египет представляет собой важный элемент в саудовской стратегии сдерживания Ирана и укрепления суннитского лагеря. Имея огромный финансовый ресурс, Эр-Рияд пытается вывести Египет из-под «негативного» влияния Вашингтона, который в последние месяцы к неудовольствию саудовцев действует вопреки интересам региона (или интересам самой Саудовской Аравии). Отказ США от военного вмешательства в Сирию, переговоры с Ираном, отсутствие прогресса на палестино-израильском треке – всё это не устраивает Королевство. Ограничение влияния США на египетскую политику может принести дивиденды Эр-Рияду и помочь в выстраивании более независимой и агрессивной внешней политики в регионе.

Однако не стоит делать поспешных выводов. Нельзя ни переоценивать Саудовскую Аравию, ни недооценивать США и сам Египет, и, тем более, забывать о том, что на Ближнем Востоке всё может измениться мгновенно и непредсказуемо.

Одним из крупнейших событий осени стал первый в истории российско-египетских отношений визит министров иностранных дел и обороны Российской Федерации Сергея Лаврова и Сергея Шойгу, который состоялся 13–14 ноября. Данный визит и состоявшиеся переговоры уже породили огромное количество дискуссий на тему возможного возрождения российско-египетских отношений и сотрудничества, которое на протяжении последних сорока лет являлось лишь эхом эпохи президента Насера. Таким образом, частичный вакуум, образующийся в итоге охлаждения американо-египетских отношений, пустовать долго не будет, и Россия имеет все шансы на то, чтобы занять свою нишу в этом пространстве. К тому же фундамент и история для этого уже имеются. Но об этом в следующем материале.