Накануне выборов муфтия Татарстана

Предлагаем вашему вниманию анализ ситуации в Татарстане накануне выборов муфтия. Об этом мы беседуем с известным казанским журналистом Раисом Сулеймановым.

– Говорить о предвыборной гонке в случае избрания духовных лиц – новое явление в конфессиональной жизни страны. Но что есть, то есть. Кто, по Вашему мнению, является её лидером?

– Думаю, что это явление нормальное. Ненормально то, что многие годы избирался один и тот же человек на безальтернативной основе, хотя устав ДУМ РТ предусматривал именно выборность главы этой структуры. Почему нарушение устава не вызывало недоумения, а следование уставу вызывает не только удивление, но и нескрываемое раздражение, сказать трудно. Лично я не вижу ничего ужасного в том, что кандидаты на пост муфтия ездят по общинам и представляют свои программы. Это нормально. Люди должны знать о планах и намерениях избираемых ими лиц. На Ваш вопрос о лидерстве отвечу коротко: лидером предвыборной гонки, несомненно, является Ильдус-хазрат Файзов.

– Что известно об Ильдусе-хазрате широкой общественности?

– Ильдус Фаизов из обычной татарской семьи. В своё время отслужил в армии, работал слесарем, затем окончил театральное училище. В перестроечные годы пошел учиться в местное медресе и по окончании его начал служить в казанской мечети «Булгар». Прослужил так 10 лет, а затем был избран первым заместителем муфтия Татарстана. После ухода Гусмана-хазрата Исхакова возглавил ДУМ РТ по должности.

– Какие отношения связывают претендента на эту высокую должность муфтия одного из ключевых субъектов РФ с мусульманкой богословской элитой России?

– Эти отношения еще не вполне отстроены, потому что Фаизов работает в своей должности совсем недавно.

– Что характерно для конфессиональной ситуации в республике накануне выборов нового муфтия? И как сложилось, что муфтий Татарстана Гусман хазрат Исхаков добровольно покинул свой пост, который он занимал в течение двадцати лет?

– К уходу муфтия подтолкнули Нурлатские события. Тогда салафитствующие боевики попытались дестабилизировать обстановку в республике. Эти события резко поляризовали игроков на внутриконфессиональном поле в республике. Ильдус Файзов был неумолим в своих оценках. Он открыто заявил, что эти люди – преступники и несомненные враги Ислама. Действующий муфтий Гусман Исхаков попытался этих людей оправдать и высказался в том духе, что не стоит предавать огласке то, что случилось, поскольку кто-то станет использовать это в политических целях. Более чем двусмысленное заявление. Он решительно не осудил боевиков. Эта позиция ещё больше оттолкнула от мусульман светскую и немусульманскую часть общества. Наметился раскол. Люди увидели, что священнослужитель ищет какие-то смягчающие обстоятельства для явных преступников, размывает оценку общества по этому вопросу. Мало кому это может понравиться, поэтому Гусман Исхаков ушёл.

– Как будут развиваться отношения ДУМ РТ с Советом Муфтиев России?

– Фактически ДУМ Татарстана является независимой от СМР структурой. Однако муфтий РТ был многие годы сопредседателем этой организации. В последнее время и в Совете муфтиев России не все было гладко в отношениях с обществом и государством. Ещё свежи в памяти заявления председателя этой организации о том, что всё коренное население России – алкоголики. Это восприняли на свой счёт и русские, и татары, и все коренные народы. Непонятно какими идеями руководствовался председатель Совета муфтиев России, заявляя это, и почему он так сильно защищал гастарбайтеров, против которых никто ничего и не имел; и зачем ему было так противопоставлять одну группу людей другой, можно только догадываться, но общественное мнение было вновь скандализировано. С разных сторон татарским властям начали напоминать, что ситуация в республике последние годы развивалась под активным влиянием тех сил, которые в целом можно охарактеризовать как антироссийские. Здесь нужно сделать оговорку, что уникальность её состоит в том, что под влиянием этих сил находилось не всё мусульманское сообщество республики, а её духовная элита, т.е. тот слой людей, который несёт всю полноту ответственности за межконфессиональный и межнациональный мир, воспитывает прихожан в уважении к своему Отечеству, согражданам, поддерживает и развивает собственные традиции Ислама.

Ни в одной иной республике, где проживает большинство мусульманского населения, такого нет. Напротив, мы видим, что в Чечне или Дагестане ситуация прямо противоположная. Если там имеются вспышки активности радикально настроенных лиц, то это движение идет снизу, как говорится «из лесу», а не поддерживается духовенством.

Кроме того, республиканские и федеральные СМИ начали в резкой форме напоминать обществу и власти о том, что руководство Духовным управлением республики ни разу не отмежевалось от различного рода одиозных высказываний отдельных представителей Совета муфтиев. А среди таких высказываний были: создать отдельные мусульманские кварталы, где люди будут жить по законам Шариата, а в других – по российским законам, заходить в православные церкви и молиться в них, что воспринималось русским обществом как явная угроза и пр.

Интересно, что от имени ДУМ РТ никто так и не услышал протеста относительно того, что такие люди как Саид Бурятский являются членами Совета муфтиев, не было слышно даже должного осуждения терактов. И так бы продолжалось долго, если бы нурлатские события и нападения на силовиков не заставили республиканские власти всерьёз задуматься о происходящем. Тут и без аналитиков и экспертов стало совершенно ясно, по какому сценарию начинает разворачиваться ситуация в республике.

– Подводя итог можно сказать, что ситуация накануне выборов не самая легкая?

– Скорее сложная. После выдвижения кандидатур на пост муфтия республики, отдельные лица заговорили о том, что они готовы создать свой собственный альтернативный ДУМ. Они готовы были обращаться за поддержкой в такие централизованные мусульманские структуры, как СМР, ЦДУМ, РАИС и даже северокавказские муфтияты. Быстро уяснив, что их там едва ли кто-то ждёт, они начали думать в другом направлении.

У них есть некий аналог ДУМ, который называется Совет имамов Татарстана, через который можно, по их мнению, создать новую структуру. Правда, эта организация пока не зарегистрирована и непонятно, что она собой представляет. В частности, главный оппонент Ильдуса Файзова Габдулла Галиуллин уже представляется от лица этой организации. Рассуждение оппонентов простое: раз нам не удаётся договориться с традиционалистами, то мы уходим и создаём свою структуру. Это весьма опасная, на мой взгляд, идея.

– Какие перспективы у такой структуры в Татарстане, если учесть, что конфессиональные силы участвуют в политической жизни республики в контексте деятельности других заинтересованных сил?

– Перспективы невелики. Но если раскол произойдёт, и будет создано альтернативное управление мусульман здесь в Татарстане, то будет всем совершенно понятно, кто на чьей стороне. Тут уже нечего будет скрывать и незачем маскироваться. Понимая это, маргинализированные на сегодня силы не спешат обнародоваться в таком виде. Они заявили об этом на эмоциональной волне, связанной с удалением от системы управления и финансирования «клана Исхаковых» и на этом временно покончили с широковещательными заявлениями организационного порядка. Можно только предположить, что если они это сделают сейчас, то государство, выразившее им недоверие в связи с вышеупомянутым, на это может ответить жёстко. И поддержки они не получат уже ни от кого.

– Как, на Ваш взгляд, будут строиться отношения обновлённого ДУМ РТ с другими централизованными структурами?

– Что касается связей нынешнего состава Духовного управления мусульман Татарстана, то его приоритеты очевидны. Хотя мне ничего неизвестно о существовании каких-то личных связей нынешнего состава ДУМ РТ с важной для тюркоязычных российских мусульман структурой Верховного муфтия Центрального духовного управления мусульман России Талгатом Таждуддином, но по СМИ, которые они неформально курируют, я могу сказать, что в них охотнее перепечатываются статьи, в которых высоко оценивается деятельность муфтия Талгата Таджуддина. Так что я надеюсь на продуктивное сотрудничество.

Вторая структура РАИС ещё только формируется, но, скорее всего Ильдус Файзов найдёт там понимание и поддержку, если и далее будет следовать своим принципам и стоять на позициях просвещенного традиционализма.

– Не прогнозируете ли Вы более тесного сотрудничества между духовенством Северного Кавказа и духовными руководителями Татарстана в новых условиях? Ведь проблемы, как Вы сами отметили, становятся всё более близкими?

– Мне наверняка известно, что личные, добрые отношения связывали нынешнее руководство ДУМ РТ с покойным Анасом Пшихачевым. По отношению к остальному Кавказу отношение ровное и комплиментарное. Во всяком случае, есть понимание проблем, которые существуют на Северном Кавказе, есть понимание того, что это проблемы общие, и есть глубокое чувство солидарности. Это самое главное.

Хотелось бы надеяться на то, чтобы общие проблемы будут решаться объединением сил. Но есть тут один нюанс, на который хочется обратить внимание. К сожалению или к счастью, но традиционное духовенство весьма сервильно по отношению к власти. И поэтому оно само ждёт предложений от власти. Оно не проявляет готовности генерировать идеи и идти защищать их, тем более, сообща. Хотя ясно, что ситуация окончательно созрела для того, чтобы решать проблемы вместе. От этого едва ли возможно будет уйти. Наверное, имело бы смысл договориться о реальной координации действий муфтиям тех субъектов, в которых мусульмане представляют собой значительную часть коренного населения и дать отпор разговорам, например, о возможном отделении Северного Кавказа, разработать концепцию противодействия распространению религиозного экстремизма, продвигать идею широкого и доброжелательного диалога со светским обществом. Но тут сказывается момент, о котором я уже сказал: инициатива, может быть наказуема и поэтому все предпочитают ждать. В этом умении ждать заключается и сильная, и слабая сторона традиционного духовенства.

– Насколько я понимаю, ситуация достаточно серьёзная для того, чтобы отмалчиваться и не требовать от государства поддержки социально значимых инициатив с учётом того, что общество нуждается в новых идеях? Мне трудно представить, что, скажем, Талгат-хазрат Таджуддин станет предлагать нечто, что может быть не на пользу нашему обществу в целом и умме в частности?

– Я тоже этого не могу представить. Но проблема в том, что духовенство, которое могло бы побороться за общие принципы сотрудничества с государством и предложить свои рецепты решения проблем, сильно разобщено. Традиционное духовенство нашего Кавказа, и традиционное духовенство Урало-Поволжья не представляет собой единой силы. А ваххабиты идут единым фронтом. В этом их сила.

Так что, думаю, что если от них и будет исходить инициатива, то она будет исходить от каждого муфтията по отдельности. Вместе они едва ли когда-нибудь выступят. В современной ситуации скорее государству надо что-то делать. И подходить к делу нужно избирательно, работать индивидуально с теми, кто служит делу сближения позиций. Но государство иногда делает очень странные и самоубийственные вещи.

Недавно мне пришлось слышать от одного чиновника, что поскольку в Поволжье одни мусульмане идеологически ориентируются на Турцию, а другие на Саудовскую Аравию, то пусть себе ваххабиты существуют в этом пространстве, а мы будем играть ими, взвешивая ситуацию как на чаше весов. Мне кажется, что это абсолютно неприемлемая вещь – играть на политических и религиозных убеждениях людей. Тем более позволять смешиваться политике и религии, а затем ждать столкновения. Это очень плохая, разрушительная позиция для государства, которое должно избрать принципы и приоритеты внутренней политики и начать строго следовать им. Эксперименты здесь недопустимы. Так можно и заиграться. В результате мы окончательно потеряем доверие мусульман, а вместе с ним потеряем и страну. Ведь у ваххабитов, несомненно, имеется зарубежная поддержка, а у большинства нормальных мусульман её нет. Их опора – государство. Оно должно защищать их, а не впутывать в опасные игры. Хорошо, что появился этот Фонд поддержки исламского образования, науки и культуры, но это надо было ещё в 90-е гг. делать.

– Отдельные чиновники – это ещё не государство, а тем более не общество и не страна, не так ли?

– Безусловно. Но всё же хотелось бы, чтобы чиновничество, которое призвано принимать важные для граждан и религиозных общин решения, руководствовалось бы врачебным принципом: «Не навреди».